Лео

(no subject)

Эх, Рыжий мой Рыжий, как же мне тебя не хватает... Метнулась сейчас к банкомату и застыла - мы с тобой по той аллее гуляли годами. Рука дернулась искать поводок. А ведь тебя много лет уже как нет. Все раздарила: матрас, миски, намордники, ошейники, шлейки, рулетки. Что же ты мне мерещишься, Сердце мое Рыжее. Зачем ты мне снишься спустя столько лет?
Ну да ладно, зато в субботу ночером город пуст и великолепен. Помнишь, Лео, как я любила пинать тебе снег или опавшую листву? А еще я с хохотом стихи тебе читала. Разумеется, ты смотрел на меня как на придурка. Имел право. Кто же читает стихи собаке или разговаривает с ней?
Увидев нашу с тобой аллею и пустой город, вспомнилось...
Абсолютный Вахтер

Александр Башлачёв

Этот город скользит и меняет названья.
Этот адрес давно кто-то тщательно стер.
Этой улицы нет, а на ней нету зданья,
Где всю ночь правит бал Абсолютный Вахтер.

Он отлит в ледяную, нейтральную форму.
Он тугая пружина. Он нем и суров.
Генеральный хозяин тотального шторма
Гонит пыль по фарватеру красных ковров.

Он печатает шаг, как чеканят монеты.
Он обходит дозором свой архипелаг.
Эхо гипсовых горнов в пустых кабинетах
Вызывает волнение мертвых бумаг.

Алый факел - мелодию белой темницы -
Он несет сквозь скупую гармонию стен.
Он выкачивает звуки резиновым шприцем
Из колючей проволоки наших вен.

В каждом гимне - свой долг, в каждом марше - порядок.
Механический волк на арене лучей.
Безупречный танцор магаданских площадок.
Часовой диск-жокей бухенвальдских печей.

Лакированный спрут, он приветлив и смазан,
И сегодняшний бал он устроил для вас.
Пожилой патефон, подчиняясь приказу,
Забирает иглой ностальгический вальс.

Бал на все времена! Ах, как сентиментально...
И паук - ржавый крест - спит в золе наших звезд.
И мелодия вальса так документальна,
Как обычный арест, как банальный донос.

Как бесплатные танцы на каждом допросе,
Как татарин на вышке, рванувший затвор.
Абсолютный Вахтер - ни Адольф, ни Иосиф,
Дюссельдорфский мясник да пскопской живодер.

Полосатые ритмы синкопой на пропуске.
Блюзы газовых камер и свинги облав.
Тихий плач толстой куклы, разбитой при обыске,
Бесконечная пауза выжженных глав.

Как жестоки романсы патрульных уставов
И канцонов концлагерных нар звукоряд.
Бьются в вальсе аккорды хрустящих суставов
И решетки чугунной струною звенят.

Вой гобоев ГБ в саксофонах гестапо
И все тот же калибр тех же нот на листах.
Эта линия жизни - цепь скорбных этапов
На незримых и призрачных жутких фронтах.

Абсолютный Вахтер - лишь стерильная схема.
Боевой механизм, постовое звено.
Хаос солнечных дней ночь приводит в систему
Под названьем... да, впрочем, не все ли равно.

Ведь этот город скользит и меняет названья,
Этот адрес давно кто-то тщательно стер.
Этой улицы нет, а на ней нету зданья,
Где всю ночь правит бал Абсолютный Вахтер.
Я

Дом

Не стучи в мою дверь, я давно уж не дома,
Не пытайся войти - никого в доме нет:
Паутину на окнах, до боли знакомых,
Освещает напрасно дневной яркий свет
Я давно уж не дома, давно уж далеко,
и по комнатам бродит уныния стон
Как от тела душа отлитает до срока
так и я слишком рано покинула дом
Окна видели лица друзей и знакомых
И истертый подошвами старый порог
Говорит о ребенке, ушедшем из дома
Что из дальних краев возвратится не смог
Ты спроси эти стены - они порасскажут
Об ушедших мечтах, об ошибках былых...
Даже печка, испачканная черной сажей,
Вспоминает как в ней догорал первый стих.
Деревянные!Как им понять эту муку
По отцовским глазам, по родному словцу.
Сколько раз я во сне материнскую руку
Прижимала доверчиво снова к лицу.
Так что ты не стучи, не тревожь эти стены
Что рождают в сердцах непонятную грусть.
Пусть все так же стоят неподвижно и немо,
Словно веруя, что я когда-то вернусь.

(поезд Москва София, 1997 г)
Я

Другая

Уходи, моя беспечная,
уходи
Нам с тобой тропинкой вечером
не идти.

Нам с тобой на звезды белые
не смотреть,
Нашим голосам напевами
не звенеть.

Ты к другой пришла,бедовая,
Не ко мне.
Я встречаюсь с той, веселою,
Лишь во сне.

Я встречаюсь с той, игривою,
Иногда.
Уходи, моя красивая,
Я не та.

2004 г.
Я

(no subject)

У меня есть мечта. Да. Увидеть северное сияние. Париж уже видела и не умерла же ж.

Из старенького.

- Вашбродь, - денщик Федька, сытый и наглый, развалился в дверях,- во оно... полыхает.
Я бросился к окну.

Жил-был старик. И была у него любимая дочь. Замуж вышла за ловкого парня: он нерпу и моржа со стариком бил. Не бедствовали. Да сколько детей не рожала его дочь - умирали все. Люди в стойбище говорили - беда живет в ее яранге.
Старик сильный был - на байдаре в море ходил, промышлял. И добрый был - всегда кусок мяса и жира сироте или вдове в стойбище отдавал.

Полыхало так, что глазам больно. Я выскочил на улицу, не чувствуя холода полярной весны и боялся вздохнуть. Первое в моей жизни северное сияние могло продлиться от десятка минут до нескольких суток.

И встретил он один раз кита, только гарпун взял, а кит ему и говорит:
- Ты человек добрый, а дочь твоя несчастна. Скажи ей чтобы завтра сюда на берег пришла. Я - мать китов, скажу ей что делать.

- Аврора... Аврора Бореалис,- шептал я.
- Эээ, нет,- улыбнулся в просоленные усы крепкий помор, мой проводник,- Сполох это. Видишь, какой яркий? Это не зорники и не столбы.
Я ничего не ответил. Прямо на меня шла женщина.

Обрадовался старик, пришел к дочери в ярангу и передал слова матери китов. Заплакала от радости его дочь, только муж ее был недоволен.
- Если пойдешь к матери китов - назад не приходи,- сказал он,- кит всегда человека обманет, киту не верю, я гарпуну верю.
Всю ночь не спала дочь старика. Плакала и не знала что делать. Но утром пошла на берег, села на старый камень и стала ждать.


Не знаю, что на меня накатило. Я и о северном сиянии забыл. Молча стоял и смотрел на нее. Рядом понимающе крякнул крепкий помор.

- Это хорошо, что ты пришла,- сказала мать китов,- С твоим мужем детей у тебя не будет, твои дети все на небе. Но ты не плачь, сейчас я открою рот, ты войдешь туда, я отвезу тебя на другой берег. Когда ты выйдешь - увидишь другого мужчину. Он не похож на эскимосов, коряков или чукч. Он тоже тебя увидит и возмет тебя в жены.

- А что еще сказала мать китов?- спросил я как-то у жены после рождения первенца.
- Я спросила ее как же мне не плакать о моих умерших детях, и мать китов ответила что когда на небе я вижу сияние, то это души моих детей играют в мяч. Спи теперь, сын нас рано разбудит.

________________________________
Эскимосы верят, что все вещи имеют дух или душу (на инуктитуте: анирник — дыхание; мн.ч. анирниит), как и люди. Эти духи остаются и после смерти — всеобщее верование, присутствующее практически во всех человеческих обществах.
Я

(no subject)

Нельзя мечтать так много,
Безжалостно мечтать.
И душ людей так трогать,
И просто растоптать.

Нельзя нам жить без фальши,
Зачем себя винить?
И дальше жить, все дальше.
Зачем нам дальше быть?
Я

(no subject)

А они мне говорят - умрешь, сгоришь ты. А я им им говорю - торопитесь вы, ишь ты. И лампа в апреле, и все пророчетсва мне под капелью слушать не хочется. А они мне говорят - сдайся, умирай. А там уж посмотрим ад или рай. А я им говорю:- Да что-то не умирается, просто устало сердце маяться. А они мне говорят - ты мой свои руки, они тебя отмоют от разлуки. А я им говорю: - все это напрасно, еще вам скажу - Смерть прекрасна. А они мне говорят:- вот дура ты дура, нет тебя в зимних своих прогулах. А я им говорю:- Ох, дети, дети, попала я в ненужные сети. А они мне говорят:- тебе жить надо, хорошая ты, жизни отрада. А я им говорю, бьюсь в них головою, в истерике:- Я больна тобою.

Тогда они молчат.
Я

Разговоры в шкафу

- О, как же я прелестна!- взвизгнуло в полном восторге белое платьице,- Меня будет носить чудесная маленькая девочка, все будут нас хвалить и восхищаться нами!
- Не обольщайтесь, моя дорогая, - цинично ухмыльнулось мальнькое черное платье,- Меня создала сама Коко Шанель. Ничего хорошего из этого не вышло.
- Не будь такой злюкой,- тихо прошелестело платье беременной женщины,- Этому платью еще многое предстоит понять.
- Ну-ну-ну, дети, не ссорьтесь, - улыбнулось платье располневшей матроны,- Пусть невинность развлекается и верит в чудеса.
- А ты бы не хотела вернуться ко мне? - маленькое черное платье уже бесновалось в забытом шкафу.
- Вряд ли,- ответил старый больничный халат,- Прошлого не вернуть, да и нечего там делать.
- Про тапочки забыл, старый пень, - хохотнуло маленькое черное платье,- Ты же не знаешь как я гуляла по Парижу вместе с каблуками, откуда тебе помнить?
- Я помню,- резко ответило платье-балахон,- В Эмиратах было, и без каблуков.
- Оставьте девочку в покое, - сказало новое платье вдовы,- Пусть мечтает. Иди, белое платьице, к твоей девочке. Иди. Так надо.
Я

(no subject)

Задолбали с этим вирусом.
Делала уборку в комнате дочери - нашла идеальную маску. Никакой вирус не пролетит. (фото из старенького)
18342168_337562363326014_1071568713476328175_n